По опустевшим игровым площадкам бесчувственный ветер разносит крики призраков. Кажется, будто бы война — это не более, чем дурной сон, который скоро пройдет. Но этот сон не проходит, напротив, один дурной сон сменяет другой, ещё более страшный. И от снов этих один за другим погибают люди. Псы войны не ведают страха. Они не знают пощады и не умеют прощать, но именно сейчас нужно помнить, что счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету.

АДМИНИСТРАЦИЯ:
Karu Flynn Alecto Carrow

Marauders. No Mercy

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. No Mercy » UNFOGGING THE FUTURE » Во сне полёты. Истолкую. Дам посадку…


Во сне полёты. Истолкую. Дам посадку…

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://s56.radikal.ru/i154/1701/f7/62c6d2b019ec.gif
Во сне полёты. Истолкую. Дам посадку…

участники:
Ровена Яксли - нпс; Рудольфус Лестрейндж.

дата и время:
осень 1976 год.

место:
ММ.

"Обещай себе холод библиотек,
Тишину и пыль, пустоту и свет
Из высоких окон осенним днём,
Одиночество стен высотой в проём,
Перекрестье балок под потолком.
Обещай себе жар, что несут слова
Их волшебный ритм, что в головах,
Отдаётся дрожью непосвященных," (с)
или Добро пожаловать в Отдел Тайн

Отредактировано Rodolphus Lestrange (Вс, 8 Янв 2017 18:42:47)

+1

2

Come over to the dark side we have candy
[ava]http://s4.uploads.ru/Ax0zb.png[/ava] [nic]Rawena Yaxley[/nic]

Она всегда боялась ритуалов на крови. Девочка из дома, где река подходит к ступеням, ласкается, вьется вокруг каменной кладки почти таких же старых, как остров, стен. Девочка, в крови которой ненастье и бури пиратских рейдов смешались с безумием женщин Селвин.
Она состоит из цифр, ровных математических выкладок и ясных законов. Не нарушает правила, улыбается мачехе и даже взгляд у нее женственно-теплый, оттенка светлого ореха или поздней осенней листвы. В серой капелле на земле своей матери в обществе привидения, не посмевшего три сотни лет тому назад последовать за погибшей сестрой, Равена Яксли сжигает пергаменты над свечой.
Один претендент на должность стажера в Отделе Тайн разлил на рубашку кофе в день собеседования, не решился явиться в таком виде и больше приглашен уже не был. Выдающийся был рунолог, к слову. Второй была ведьма, та была крепче духом, понадобилось усилие, чтобы она раздумала в это лезть.
И все же это не кровь воде, только пергаменты над свечой.
Ведьма слушает Альберта Селвин, пока тот, растворившись в пространстве каморки, пропахшей календулой и тмином, щипает струны арфы, стоящей в нише у окна.
- Не заиграйся с ним, - дух соткан из серебра, тень того, кто оказался когда-то труслив и слаб, пытается три века спустя удержать точную копию той Селвин, которую он когда-то знал. Точную, да с изъяном: девчонка так же своевольна, но может еще устоять на краю безумия, есть в ней не только Селвин, но эти прожженные кровью и смертью Яксли.
- Вопрос лишь в том, помнит ли он как играть, - она улыбается, смех ее тихий, глаза превратились в плавленный мед, вересковый, обманчивый.
Знает, что помнит. Маска "идеального милого Лестрейнджа", правильность всех движений - один взгляд, одно движение бровью, расчетливо допущенная слабость и вся идеальность и правильность распадаются, улетев к банши.
Пару секунд она удерживается от того, чтобы отправить ему послание с коротким вопросом, что общего у гриндилоу и письменного стола. Но все же, сдержав улыбку, надиктовывает послание, достаточно длинное.
"Дорогой мистер Рудольфус Ликаон Лестрейндж, - вместо старой лжи с Дорогой получатель сего, она знала, кто это письмо получит, - "ряд опытов, проведенных Вашими коллегами и многими заинтересованными волшебниками нашего столетия, - как будто она пыталась узнать о прошлом, - с минимальной возможностью статистической погрешности позволяю выявить один любопытный факт: под гипнозом (коим в последнее время с невиданным рвением увлекаются даже магглы) магглы способны вспомнить "прошлые жизни", а именно всех своих предков вплоть до того, как вспоминают того, кто некогда был волшебником. Что примечательно, есть среди них и те, кто так и не вспоминают.
Среди волшебников же опыт, увы, не предоставляет однородные результаты в связи с различной степенью сопротивляемости внушению как основе гипнотической медитации. Возможно, вам также покажется интересным то, что те немногие, с кем опыт оказался удачным, говорили о том, что они танцуют".

К письму прилагается тонкая рыбная леска будто бы из чистого серебра - такая, что сожми - порежешь руку.
"В случае если скука, Ваш отдел, все окружающие Вас и заботы государственной важности утомили Вас в достаточной степени, место для эксперимента Вам известно:
Где кости древних воинов лежали
В могилах, а над ними ветер пел,
Хрипя, и клочья нес холодной пены.

Not yours, - блажь, допущенная намеренно
LoL".

- Послания такой длины впору писать на день того святого, что вы почитаете в феврале, подобно римлянам, когда они устраивали празднества, чтобы взять чужую жену, - нужно знать Берти более двадцати лет, чтобы распознать в каждом слове что-то большее, чем насмешка.
- Вот и узнаем, так уж ли ему скучно, - беспечно отвечает Равена Яксли, взмахом палочки запечатывая пергамент и серебряную струну.
Равена Яксли еще боится ритуалов на крови.

Отредактировано Alexius Yaxley (Пт, 20 Янв 2017 00:18:29)

+4

3

Ведьмино счастье –
Не верить фразам,
Не знать отказа
И середин. (с)

Легкий металлический привкус во рту объявляет известную истину: "Заигрался". Рудольфус прикрывает глаза и делает в мысленном ежедневнике пометку: дойти до брата, проверить не доигрался ли с последним эксперментом.
Раньше он редко рисковал похищать людей: авроры Скотланд-ярда бдили, и приходилось тратить уйму времени, пока найдешь того самого бездомного, что подходит по всем параметрам. Без параметров подходили и кошки.
В его официальной лаборатории витал аромат книг, иногда, если не проветривать, горящих полений, трав.
Здесь он занимался делом скучным и очаровательным: облегчал жизнь домохозяйкам, изобретая новые бытовые заклятия. Здесь он давал пищу умам, постулируя не менее скучные теории, иногда вворачивая в них действительно любопытную мысль: вдруг кто заметит, и новый объект найдется сам. Как правило: не находились.
Ему писали редко - если не считать рабочих записок: "По вашему указанию проверил упоминания о трактатх Нианны в томе таком-то, в конверте отчет"; "Срочно необходимо провести опыт на..."
Поэтому конверт любопытен сам по себе: как и любая редкость. Рудольфус задумчиво крутит его в пальцах, ощущая мягкость бумаги, которая уже прошла как минимум трое рук, ему  мерещится запах талой воды - какой стоит в воздухе в средине весны - но это еще ничего не значит, и Лестрендж осторожно взрезает конверт.
Уголок рта чуть приподнимается, когда он дочитывает письмо. "Забавно? Нет. Непосредственно. Но ты что-то обо мне знаешь. Откуда?"
Он вкладывает лист обратно в конверт и оставляет до вечера, намериваясь уже в кабинете своего поместья продиктовать ответ. Самая сложная часть: стихи - смутно знакомые, но выброшенные из памяти за ненадобностью. Но несколько заклятий решает эту проблему, и на стол Лестрейнджа ложится тесненая с золотым обрезом книга. Весьма вольный и литературный перевод древних легенд маглом, на могиле которого написано Valens miles - благородный рыцарь. "Местами весьма дурной перевод. Трава Грааля, как же..."

"Сударыня,
Я все же рассчитываю, что вы сударыня.
Видите ли: для юных дам "непосредственность" - это изысканно, для кавалеров же... довольно приторно, если вы понимаете, о  чем я.
Непосредственность легко и убедительно позволяет доказать, что хлеб с маслом опаснейший пищевой продукт. Все люди, которые ели эту отраву - умерли или умрут. Видите логическую ошибку? Я мог бы продолжить цепочку доказательств, неоспоримых и показывающих мою не состоятельность как ученого. 
Любите ли вы транссфигурацию, дорогая LoL? Казалось бы, нет ничего проще, чем обратить одну жидкость в другую. Например: кровь одного существа в кровь другого? Только не проводите этот опыт на ваших домашних питомцах: вы их лишитесь.
В следующий раз, если вам будет угодно "удивить" меня вашим поразительным окрытием, вам следует поступить следующим образом. Найдите магла, загипнотизируйте его, допросите до искомого и пришлите мне омут памяти с записью вашего опыта.
Хотя не стану скрывать, ваша осведомленность в магловском фольклере меня впечатлила.

Искренне ваш Рудольфус Ликаон Лестрейндж.

Поручение отнести письмо к предполгаемому месту встречи получил Томмен - домовик не заменимый в ситуации, когда что-либо следовало доставить кому-либо.

Отредактировано Rodolphus Lestrange (Чт, 26 Янв 2017 18:57:26)

+3

4

[ava]http://s4.uploads.ru/Ax0zb.png[/ava] [nic]Rawena Yaxley[/nic]
Я люблю раздевшихся до души (с)

Письмо она читает, пробегая взглядом по строкам, с таким вниманием и затаенной, почти детской, жадностью до новых игрушек, что Альберт рядом с ней хмурит сизо-прозрачные брови и нависает ближе к девушке, не пытаясь заглянуть через плечо, потому как при всей его беспринципности это что-то, что он не считает допустимым (будто непреложный закон). Письмо не пахнет ни настоявшимся чаем, ни свежестью офисного пергамента, ни гарью от каминных искр. И все же она улыбается, едва заметно и тут же стирая пальцами эту улыбку с губ.
- Как ты думаешь, Альберт, мистер Лестрейндж написал его сам? - осторожно срезая заклятием часть пергамента, которая может ей пригодиться.

Все случилось довольно просто, едва ли она могла ожидать, что Рудольфус Лестрейндж явится в назначенное место. Будучи в достаточной степени честна с собой, она могла ожидать и худшей реакции, чем неизменно вежливый (как и ожидала) ответ на письмо. О чьем-то появлении у берега озера оповещает сигнальное заклятие, нагревая медальон из сплетений серебра. Раскрыв его, Равена пару минут с улыбкой наблюдает за хмурым домовиком прежде, чем отправляет к нему гонца встречать.
Патронус прозрачно-синий, любопытная синица садится на плечо к домовику, часто смаргивая, переступает по темной ткани на том плече. Из тех желтогрудых птиц, что гнездятся в садах поместья Селвин, медленно превращающегося в лес.
Забрав в клюве переданное послание, патронус возвращается к хозяйке*.

Она читает его письмо, на секунду задумавшись о том, уж не проводил ли он опыты с "обращением" крови сам, если утверждает это с такой уверенностью, и тут же отбрасывает эту мысль: только тень улыбки снова касается тонких губ.

Ответ короткий:

Мистер Лестрейндж,

Благодарю. Когда-нибудь стоит непременно последовать Вашему совету.

Искренне ваш,**
LoL

Это может быть интересным. Это может быть чем-то самым занятным из того, в чем ей доводилось участвовать. И потому ожидание этого рискует почти лишить ее здравого расчета.

Из конверта, отправленного Рудольфусу Лестрейнджу выпадет крохотный бумажный паук, испещренный чернилами его же слов. Заберется по его пальцам к запястью, скрытому манжетом, и что всегда было действительно обидно для Равены, на этом исчерпает свою силу, отделенный от нее расстоянием и скоротечностью наложенной на него магии. Увы, лучшее ей пока не удавалось. Однако же, если это способно вызвать хотя бы знакомый жест с приподнятой бровью, для нее это того стоит.

***
На собеседование в отделе тайн дочь безумной Селвин собирается с тщательностью человека, выбирающего меч для битвы. И легкомысленностью любого из Яксли, не приученных оценивать риски возможной опасности чрезмерно трезво.
Платье зеленое, тяжелого темного сукна. Наглухо закрытое, черкнувшее ровной чертой по плечам, открывая только линию шеи. Не рационально на случай проверки, но удобно, привычно. Черная мантия сверху, с обрезанными как у тех, кто еще не получил свою ученую степень, рукавами.
Витой серебряный медальон, с которым она не расстается. Доставшийся от семьи матери, тот, в который заклятья вплетали не раз за пару сотен лет.
Она еще касается пальцем плетенья трех тонких колец на безымянном правой руки, прежде чем ей озвучивают приглашение в кабинет ее "экзаменатора". Что ж, по крайней мере, в Отделе тайн не нужно как в старых школах приходить под ворота замка и весь день, сбивая ноги, искать того несчастного, который тебя экзаменует.

----------
*совсем не уверена в том, что телесный патронус может забрать вещь. Но попробуем?
** в английском род не идентифицируется.

Отредактировано Alexius Yaxley (Сб, 28 Янв 2017 15:14:59)

+2

5

Ведьмино счастье - сорвать засовы,
Разбить оковы, поймать прибой.
Ведьмино счастье, ты слышишь снова
Подруги-совы зовут с собой.  (с)

Он стряхивает бумажное насекомое с пальцев в ладонь и несколько мгновений почти любуется тем, как неловко тот движется на своих тонких пергаментных ногах. В создании чужого магического искусства всегда есть изящество, и Рудольфус достаточно чуток, чтобы его оценить.
Наконец паук перестает шевелиться. Когда Рудольфус поднимается с кресла, в его улыбке сквозит легкое сожаление, он открывает шкатулку на полке, доставая оттуда маленькую стеклянную баночку, размером не больше половины мизинца и роняет в ее горло с ладони чужую игрушку. Он изучит остаточную магию спустя несколько часов, когда появится не много свободного времени. "Мы не прощаемся, птичка-синичка..."

***
Рудольфус любил собеседования. В отдел тайн редко доходят посредственности, и любого смущающегося представителя юного поколения при грамотном подходе можно разговорить так, что он засияет всеми красками своего таланта. Бывали, конечно, и исключения, когда вся ценность ума была лишь в заученном повтореннии энциклопедий, а не в полете собственной мысли. Но из каждого правила бывают исключения.
Между будущими стажерами или - кто знает - теми, кто бесславно вылетит из Отдела, у него есть несколько минут. Рудольфус потратил их на повторение пройденного: раскрывает папку и пробегается глазами о проекту соискателя.
На лицо бы интерес к магловским технологиям, к желанию смешать магловское и магическое. Он далеко не первый раз видел подобные попытки: чаще всего грязнокровки стремились использовать это как свой козырь. Редко у кого действительно получается: слишком уж разный у технологии и магии подход.
Он выбрал мисс Яксли именно потому, что ее взгляд показался не тривиальным.
Рудольфус не помнил представляли ли ее ему на каком-инбудь из последних чистокровных приемов. Судя по ее возрасту, девушка уже должна была их посещать.
Легкий серебристый перезвон извещает о том, что дама входит, и Рудольфус поднялся. Пусть он экзаменатор, а она соискатель, но вежливость никто не отменял.
- Добрый день, мисс, - рука протянута для рукопожатия, именно потому, что он не на приеме, а на собеседовании, - Присаживайтесь. Чаю?
Он вернулся на свое место.
- В вашем досье, мисс Яксли, указано, что вы владеете заклятием патронуса. Весьма впечатляет, - Рудольфус улыбнулся, закрывая папку, - но ваш проект заинтересовал меня куда больше. Не расскажите, что именно сподвигло или вдохновило вас на эту идею?

+2

6

[ava]http://s4.uploads.ru/Ax0zb.png[/ava] [nic]Rawena Yaxley[/nic]

Барабанные палочки. До смешного простое решение. Барабанные палочки, исцелявшие всякого, кто брался ими играть. Не от проклятий, не от тяжелых болезней, но от мелких хворей не удивительным, абсолютно выверенным образом.
Палочки-проводники, из дерева вишни, такого же, что так внимательно шлифуют изготовители палочек волшебных, обтачивают, вплетая заклятия - призыва, послушания, способности ответить, снизойти до тех, в ком магии в сравнении с окружающим их миром осталось на пару десятков пенсов - волшебников.
Палочки замыкали магию волшебника, чистую. Выгоняя напрочь всю энергию, что могла сожрать изнутри, с каждым ударом о парусину, обтягивавшую барабан. Все ведь всегда было внутри них самих: и светлое, и темное. Вопрос лишь в балансе.
Решение, которое она подглядела, наблюдая за мужчиной, которой играл в ее группе в пабе. Мужчиной, который, она могла бы поклясться, вовсе не был тем, за кого себя выдавал.

Равена легко касается протянутой ладони, не задерживая движение и только чуть склонив голову в привитом жесте благодарности тому, кто поднялся навстречу.
- Благодарю, мистер Лестрейндж, - о да, он мог не запоминать каждую дебютантку, но ей-то с ее именем нет смысла скрывать то, что она его знала. - Нет, благодарю Вас, - она легко улыбается, подавляя затаившееся внутри волнение. Все же пить чай во время официальных встреч всегда необъяснимо казалось ей неправильным. Вежливость, созданная для того, чтобы от предложенного отказываться.
- Мне было это интересно, - она снова кивает спокойно, сдержав улыбку, не коснувшуюся даже взгляда. Заклятие ведь необычно в какой-то мере для многих, требует обучения. Второй же вопрос побуждает склонить голову на пару мгновений, по старой привычке провести пальцем по прохладному серебру колец.
- Например, то, мистер Лестрейндж, что в качестве образцовой работы было решено не присылать заколдованный гребень, - гребень вплетенный в волосы, с каждым движением намеренно сводящий с ума, навевающий сны, которые не вспомнить наяву. Только мучаться, не зная, был ли счастлив или боялся. Сны похожи на старую сказку о камне Певерелла: стоит части сознания к ним привыкнуть, маг не захочет просыпаться. Пока однажды по собственной воле не заснет навсегда. Все же число иппохондриков среди их знакомых чрезмерно велико.
Магия не была простой, магия требовала настройки на того, на ком была бы испытана. И в этом мисс Яксли не почуралась пары-тройки экспериментов. Остановив их все же до черты, хотя не известно, было ли это к лучшему.
- Потому как, признаться, у меня все еще нет понимания того, что в Отделе тайн считают гранью того, что допустимо, - и есть ли она, вообще, эта грань. - Палочки просты, полезны, способны развлечь, - будто хоть что-то из этого имело для нее значение.
На секунду она задумывается о том, какой была вступительная работа мужчины, который сидит перед ней, с душой, застегнутой на все пуговицы.
Если та, вообще, была. Работа.

Отредактировано Alexius Yaxley (Чт, 2 Фев 2017 19:47:22)

+2

7

Многое ли говорит о стажере работа, которую он принес? Кое-что говорит, из собеседования всегда можно понять - насколько много в работе от человека, а сколько от того, каким он хотел бы выглядеть в глазах смотрящего.
Умеющий глаза, да видит.
Рудольфус Лестрейндж никогда не был артефактологом. Мог зачаровать вещь ненадолго, но разме это артефакт. Ему нравилось разбираться в сути вещей, но превращать в что-то иное гораздо интереснее вещи мыслящие и живые. И совсем не магией.
Хотя, в каждом слове и действии сокрыта магия. Надо только увидеть.
Умеющий уши, да слышит.
О том, кто вошел в кабинет на собеседование пятнадцать лет назад - кудрявый юноша, наследник знатного семейства - его вступительная работа могла сказать все и ничего. Не самое сложное, но и не самое простое заклятие, позволяющее легко обнаружить в библиотеке книгу, если ты не знаешь ни ее автора, ни ее названия, а только одну-две цитаты. Усложненная формула так же позволяла быстро собрать материал на интересующую тему. В ней можно было задать максимальное и минимальное количество книг, точность тематики.
Он создал его на четвертом курсе. И считал своим первым заклятием.
предыдушие были уж слишком мелковаты. Большинство же следующих... были не для ушей экзаменатора.
"Чем вы занимаетесь сейчас? Да, как вам сказать. Мне любопытно насколько метка Каина - вы не читали? жаль - могла существовать. Нахожу, что у Яхве отменное чувство юмора, создать метку, которая в семь раз воздавала любому, кто поднял бы руку на носителя, но наградить его жутким страхом, что кто-то может убить его или навредить ему. Интересно его трясло от каждого камня или нет?"
К слову, может быть и зря, наставника это привело бы в восторг наверняка. Но теперь все в прошлом, и наставник сам Лестрейндж
- В Отделе Тайн, мисс Яксли, мы допускаем все. Теоритически. Практически большую часть всего. Закон не всегда может нас ограничить. Вижу, вас это вряд ли остановит. - взгляд у него острый и пронизывающий, тлеющий уголь, припорощенный льдом, который вот-вот расстает.
Тая лед, убивает огонь. Но не в этом случае.
- Какой легендарный артефакт в Британской истории мог сам выбирать себе владельца? Это не тест, мисс Яксли, если вам ничего не приходит в голову не отвечайте. Но мне показалось, что с вашим интересом к артефактам вы должны знать.
Интуиция редко его подводит. Весна в запахе талой воды. И слишком похожая аура заклятия от бумажного паука.
Вопрос не очевиден, большинство помнят о других свойствах этого любопытного творения легендарного волшебника. А третьи считают, что он вообще не обладал этим свойством, приписывая его обретением самым известным хозяином происхождению, забывая что сыну своего владельца он уже не принадлежал, а руку другого его родственника покинул в самый неудачный для последнего момент.

+2

8

[ava]http://sg.uploads.ru/t/2Q1gI.png[/ava] [nic]Rawena Yaxley[/nic]

На самом деле, ей хочется взобраться на не слишком удобный стул, подогнув ноги, и рассматривать его. Беспардонно, бессмысленно, рискуя быть обвиненной в романтической влюбленности, присущей тем, чей возраст она уже миновала. И не имея с этим общего ничего. Человек интересен ей настолько ничтожно мало. В то время, как все внимание занимает то, как он создавал себя.
Рассматривать, чтобы читать не по дежурным улыбкам для всех подряд, картам, вытягиваемым из кармана, может быть, даже хуже - карточкам-подсказкам для детей. "А вот здесь, мистер Лестрейндж, самой подходящей была бы малая доля интереса", "а здесь улыбка" - какая из пары десятков?
Изучать, чтобы учиться у того, кто вряд ли захочет учить. По крайней мере, не так, чтобы не получить взамен больше, чем отдаст, если это, вообще, покажется интересным.
Но она ведь еще не такая, не так вышколена, не так воспитана. Не настолько выросла, чтобы быть свободной и решать самой, когда потянуться ближе. Потому вежливость, расстояние и "приличествующее моменту" служат ей опорой.
Рейв усмехается на оговорке "теоретически" и поднимает взгляд от поверхности стола, глядя на того, кто говорит.
- В пределах Отдела тайн, безусловно, да, остановит, - отражая его выражение на лице: только в ней ничего не горит, и глаза ее карие только обман, Берти слишком часто повторял, что ей должны были достаться другие - от Яксли, стальные, синие. - На теоретических границах, - она позволяет себе тень улыбки, понимая, что ее реплики по сути ему не так уж нужны.
Пока не слышит следующий вопрос и чуть ослабляет защиту, позволив себе смотреть на него так же внимательно. Патронус, вопрос. Догадывается или уже догадался? Что ж, платить за детские шалости всегда приходилось. Как и пора было давно их бросать.
- Что удивительного в том, что вещь, наделенная, - она отводит взгляд в сторону, подыскивая слово, - назовем это, частицей души, магической частью от нас самих, и, что не менее важно, именем, обретает собственную волю? - похожую на характер создателя, ибо тень от тени его. И имя. По этой причине не стоит наделять именами тех, кого создал. Мало ли как творение решит гнусно отблагодарить создателя. Слово, как тысячи лет назад, еще имело силу. Имя, как во времена до них, отдавало власть. - Если бы наши историки были чуть более прилежны, и, подозреваю, не сгубили десятки достойных свитков, пролив на них вино, остались бы легенды не только о мечах с именами, - и хотя ей интереснее понять, почему мистер Лестрейндж спрашивает, чем отвечать, она позволяет себе немного правды. - К тому же, кто откажется от шанса провозгласить, что оружие, способное уничтожить армию, своей волей выбрало его одного, признало его исключительным, если речь о мече, - расчет и желание узнать целый мир уживаются в Равене Яксли с трудом, так и не отыскав баланса в ведьме за без года четверть века - ничтожность для магов. - Если нет, могу я спросить, о чем Вы? - нарушено правило никогда не просить, если хочется получить.

Отредактировано Alexius Yaxley (Пн, 13 Фев 2017 23:42:28)

+2

9

Рудольфус смеется - легко и совсем негромко - приподнимает брови, улыбается. "Ну дает" - переведет этот не хитрый набор простак с улицы; "В Вас, сударыня, есть определенный шарм" - скажет шаркун с балетной залы. "Забавно выкручиваетесь, милая", - подумал Лестрейндж. Зачем отводить глаза, как не подыскивая верный ответ, не сомневаясь в себе. Он уже начал изучать то, как проявляет себя ее механизм, исходя из того, что у большинства людей некоторые реакции одинаковы.
- Вино, огонь или плесень, - кивает он, - Но вы угадали верно: я об Экскалибуре. Мече короля Артура. Легенды оставили нам действительно не много сведений. И слишком много вопросов и загадок, - пустые и банальные слова, очевидная истина. Возможно даже слишком очевидная, - Но кое-кому расчет на то, что меч будет угрозой даже для Артура в чужой руке, стоила жизни. Чудесный меч для плохого воителя, но хорошого миротворца. На что только не приходится идти, если хочешь сделать не воителя, но хорошего управленца королем в мире воителей. Мерлин мог позволить себе и не такие причуды.
"А что хотите позволить себе вы, мисс?"
Рудольфус наклоняет голову на бок, чуть прищуривается. Он все еще не уверен. самое отвратительное состояние для ученого: когда разгадка, кажется, близко, стоит лишь протянуть руку и ухватишь. Но она ускользает.
Он выбрал отдел тайн, чтобы распутать клубок мироздания, дойти до последней точки замысла творца или случайности стечения обстоятельств. Разобраться во всем. Невозможно? Знать это точно, пока не попробуешь - нельзя. Упрямства Лестрейнджу хватало. Умения все раскладывать и сортировать тоже.
- Почему Отдел Тайн, мисс Яксли? Вы могли бы создать маленькую лавку ваших творений или - пустое - мало ли возможностей у молодой и талантливой особы. Вы хотите быть полезной тут? Или считаете, что Отдел будет полезен для вас? Альтруизм? Эгоизм? Средний царский путь?
Ему хочется без паузы спросить: "У вас есть домашнее животное? И как у него с кровью? Все в порядке?" - убедиться. В чем? В том, что она проиграла? В том, что она прекрасная актриса и хорошо держит себя в руках? В том, что он ошибся?
Он терпеть не может ошибаться. А потому выжидает. В конце концов: вероятный стажер важнее пары смешных писем. Настойчивости чужого интереса.

+2


Вы здесь » Marauders. No Mercy » UNFOGGING THE FUTURE » Во сне полёты. Истолкую. Дам посадку…